Санкт-Петербургское отделение АИС
региональное отделение
Ассоциации искусствоведов (АИС) 
190000, Санкт-Петербург,
Большая Морская ул.,38
тел.: 8-812-315-86-04
e-mail: terra-mobile13@mail.ru
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
 

Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
 
 
Сергей Фролаков Из научного сборника «Петербургские искусствоведческие тетради» №21

 
ИЗ ПРОШЛОГО ПЕТЕРБУРГСКОЙ ЧАСТИ

Мир особняков и дач Петроградской стороны эпохи «Модерна»

Говоря о Санкт-Петербурге, невозможно обойти вниманием его, пожалуй, главную особенность – этот город никогда не перестает удивлять, всякий раз он открывается по-новому. Северная столица формировалась, как огромный конгломерат различных культур, укладов жизни представителей многих российских краев и губерний, а также иностранцев, обосновавшихся на берегах Невы. Это культурное многообразие нашло свое убедительное выражение в архитектурном облике города, его градостроительной фактуре, невероятно эклектичной, но одновременно с этим гармонично укладывающейся в некий единый эстетический контекст. Художниками, поэтами, писателями и кинематографистами разных лет и эпох сформирован образ города, воспринимаемого, как некая симфония различных миров на невских островах.

Миры Петербурга, что свойственно любому мегаполису (а таковым город стал уже в середине 19-го века), находились в приличествующем средостении, городские территории были разделены не только расстояниями, но и реками и каналами, горожане ощущали себя островитянами, живя, например, на Васильевском острове или на Петербургской стороне. С ходом развития города к концу 19-го века сеть транспортных коммуникаций (конка, впоследствии трамваи, омнибусы, городские под красными навесами и частные суда) несколько объединила обширное питерское пространство, однако, обособленная глубокая внутренняя своеукладность различных районов, слобод и кварталов так и
Петроградская сторона , именуемая до 1914 года «Петербургской частью», отнюдь не считалась центральной. Там в основном преобладали дачи и усадьбы весьма патриархального вида, в большинстве своем деревянные, в окружении садов и огородов. Незаметно для себя все эти старосветские усадьбы пришли в упадок и их владельцы – выслуженные чиновники и обедневшие дворяне желали продать свои владения, не особенно при этом торгуясь – «лишь бы купили». Одновременно с этим на Петербургской по берегам рек стали появляться современные заводы, а в дачных кварталах на Аптекарском острове и в линейных улицах у Большого проспекта поселились новые застройщики, скупавшие сразу несколько участков.
Эти новые люди заказывали себе особняки невиданной ранее архитектуры – шале и коттеджи, дела свои вели в центральной части города, возвращаясь домой лишь к вечеру. Нередко на приобретенных участках строили и коммерческие конторы, объединяя их с особняком. Таким образом Петербургская часть стала полигоном развития новой архитектуры, не встречавшей на своем пути тех жестких ограничений, что были в центральной, литейной и адмиралтейской частях. Быстрыми темпами начал формироваться новый уклад жизни, характерный для промышленного мегаполиса с функциональным районным делением.
Жить, как в Европе
В конце 19-го века на некоторых садовых и усадебных участках появились так называемые «Шале»* - пригородные дачи легкой конструкции, пригодные для зимнего проживания, строительство подобных домов особенно развивалось в ближних предместьях Парижа. Для Петербурга, как и для России, это были не только жилища нового типа, но и признаки совершенно иного образа жизни, в первое время еще подражательного. Так, например, на Большой Пушкарской 14 в 1896 г. появился особняк супруги доктора медицины Ю. К. Добберт (1) на месте старой усадьбы, основательно перестроенной известным рижским архитектором Августом Рейнбергом* в модном французском стиле «fin de siècle» («конец века»)*. В то время много говорили и писали о домах нового типа, представленных на парижских выставках французскими архитекторами Дали и Виолле ле Дюком* (2). Проекты и фотографии этих домов публиковались в архитектурных журналах*, как образцы современного жилища. В особняке Добберта явственно просматривается подражание стилю и идее французского дома нового типа, находящегося в черте индустриального мегаполиса, но при этом стоящего на выделенном участке ухоженного сада (как части природы) и имеющего выходы в сад из комнат, как бы провозглашая гармонию с природой (прообраз экологической идеи). Весьма типично для шале сочетание в этом полутораэтажном особняке кирпичного цоколя и деревянного жилого этажа. Позднее, в 1899 году, на соседнем угловом участке был построен доходный дом Добберт в немецком «грюндерском стиле»*, весьма близким по облику ранее построенному особняку.

Еще один интересный образец комбинированного одноэтажного дома – усадьбы находился на Большой разночинной улице, 14 – особняк П.И. Изенталя (3). Он был построен инженером-архитектором Варшавской железной дороги А.Р. Гешвендом* в 1892 году. Центральная часть этого здания выполнена из кирпича со штукатурной отделкой, в обе стороны отходили четырехоконные крылья, сложенные из деревянного бруса с дощатой отделкой. Как и в особняке Добберт, поверх облицовочных досок были укреплены балки, на первый взгляд напоминающие ложные фахверки, однако, на самом деле, это были скрепляющие конструктивные элементы, они должны были препятствовать перекосам при возможной усадке. Такая конструкция была связана со стилевым решением подобного типа зданий и так была привнесена в практику строительства особняков и дач конца 19-го века. Особняк Изенталя, к сожалению, не сохранился, он был разрушен (как бы) случайно при сносе соседнего дома в 1988 году. Изображение этого особняка представлено в виде восстановительного рисунка, сделанного мной с натуры в августе 1987г.

Городской ландшафт Петербургской части на рубеже 19 – 20 веков по мере удаления от Троицкой площади все больше и больше представлял собой сеть поперечных улиц, напоминающих загородный дачный поселок, что видно на старых фотографиях, приложенных мной к данной статье. Так, например, по берегам реки Карповки с деревянными мостами, не имевшей в то время каменной набережной, и прилегающим к ней улицам царила пригородная идиллия. Именно это и привлекало новых застройщиков поселяться в этих утопающих в зелени кварталах. Так на улице Покровской (теперь Подковырова) на участке 43а по проекту архитектора-художника В.В. Шауба* был построен особняк К.Ф.Гербера (4), словно перенесенный в это место из элитного берлинского пригорода. Архитектор Шауб был большим знатоком новейших архитектурных течений Центральной Европы и в точности воспроизвел грюндерский особняк по подобию «Штадт-виллы»*. Этот дом, к сожалению, не сохранился, он пострадал во время войны, а впоследствии его было решено не восстанавливать. Заказчики подобных особняков и дач (слово «Вилла» в России почему-то не прижилось и не бытовало), были, как правило, обосновавшиеся иностранцы, успешно ведшие свой бизнес на волне промышленного подъема. Они, естественно, желали вместе с архитектурно-стилевыми заимствованиями принести в Россию и новый, постиндустриальный образ жизни. Здесь и стремление поселиться в богато озелененной Петербургской стороне, поближе к свежему дыханию дельты Невы, к садам и паркам на островах. При этом новые застройщики оборудовали свои дома новейшими устройствами и механизмами: индивидуальный водопровод и канализация по американской системе, по примеру коттеджей Джорджа Барбера*, локальные отопительные системы фирмы «Зигель», кроме того новейшие французские камины вертикального обогрева нескольких помещений. Следует обратить внимание на весьма необычные конфигурации печных труб, выполненных явно не с декоративной целью. Одним из таких «Новейших» домов стал особняк инженера малого судостроения (катеров и яхт) Г.В. Эша.

В 1901 году на участке № 16 по Песочной улице (сейчас профессора Попова) гражданский инженер А.И. Дмитриев* построил коттедж на кирпичном этаже с фахверковой конструкцией второго этажа и мансарды. Простенки между балками фахверков были оштукатурены и по замыслу автора должны были украситься фасадной росписью цветочного орнамента, стилизованного в духе «сецессии»*. Это довольно экзотичное здание являло собой собирательный образ усадебного зодчества нескольких германских земель, характерных для так называемого «грюндерского стиля» или «северного ренессанса», вписанного в иррациональный эстетический контекст модерна (art nouveau)*. В образе особняка Эша прочитывается влияние немецких архитекторов Бернгарда Панкока* и Ганса Гризебаха*(5). Как и прочие подобные особняки в северной стороне Петербургской части этот дом являл собой полное заимствование западно-европейских образцов. Участок, на котором расположился особняк Г.В. Эша (6), оказался довольно тесным, что впрочем было довольно типично для городских вилл на Западе, архитекторам приходилось буквально высчитывать каждый дециметр площади комнат, чтобы хоть немного расширить жилое пространство. Конструкцию эшевского коттеджа пришлось сделать в плане косоугольной, иначе дом не вписался бы в участок. Зато весьма живописна и выразительна была отделка внутренних помещений. Особняк на Песочной 16 не сохранился, не удалось мне найти и его фотографий, однако сохранились проектные эскизы Дмитриева. Холл - гостиная был задуман в сочетании мореного дерева опорных колонн и зеленых орнаментальных элементов – капителей, очевидно, их предполагалось исполнить по технологии с использованием гальваники. Стены предполагалось украсить пейзажными панно. И здесь, как в особняке Добберт, подчеркивалось взаимопроникновение внутренних помещений и пространства сада. В доме имелись остекленная и открытая террасы.

Особняки и дачи в садах тогда определяли вид Песочной улицы и сейчас еще сохранились на ул. Профессора Попова два особняка за палисадниками, недавно восстановлен деревянный дом Матюшина. Однако, к сожалению, не сохранилась изумительно красивая ограда частного сада по проекту В.П. Апышкова*, она также находилась на этой улице, предположительно по нечетной стороне.

На участке 22 по реке Карповке, приобретенном купчихой С.И. Книрша, было организовано садово-парковое хозяйство с доходными флигелями, один из них служил гостиницей, в парке был пруд, а на Карповку выходил небольшой жилой дом (22а), который в 1899 году был перестроен с расширением в особняк владелицы данного хозяйства. Здесь архитектор В.И. Шене* (совместно с В.И. Чагиным) впервые использовал свою оригинальную архитектурную находку – башню «Грибок». В дальнейшем он эффектно вписал точно такую же угловую башню в особняк Гаусвальд на Каменном острове. Образ особняка Книрши построен на сочетании широкой круглой башни с вытянутым корпусом – собственно тоже башней, но прямоугольной, с островерхой трехскатной крышей, выразительно увенчанной кованым гребешком с флюгерами. На этой изысканной пластической композиции концентрировалось внимание, а трехэтажный корпус, продолжавший это здание, как-то вообще не воспринимался. Особняк выглядел по-парижски, напоминая миниатюрные псевдозамки в районе «Булонь Бьянкур»*(7). Именно в этой похожести заключалась основная художественная идея первой волны петербургского модерна: по-европейски выглядеть, жить, как в Париже, Берлине, Лондоне на отдельно взятом участке питерской территории, что впрочем, удавалось. Эти эффектно встроенные в свои участки особняки весьма оживляли улицы и кварталы, формируя эстетически утонченный городской ландшафт. Особняк С.И. Книрши (8) был позднее приобретен гвардии полковником Бискупским для своей жены – знаменитой певицы Анастасии Вяльцевой, которая, однако, не смогла жить в нем из-за неудачного расположения окон комнат. Дело в том, что фасад особняка был обращен на север, а окна комнат башни смотрели прямо в глухую стену соседнего дома, Анастасия Дмитриевна была болезненно чувствительна ко всякому дискомфорту и пожелала переехать в Адмиралтейскую часть. В особняке на Карповке после этого никто уже не жил, там располагались всякие учреждения, пока дом не попал в ведение советского жилкомхоза, так и простояв без должного ухода до 1960 года, после чего был снесен в ходе комплексной реконструкции Петроградского района.

Весьма интересный образец яркого сочетания неоготики и модерна был построен по адресу ул. Съезжинская 3-5. Это бывший особняк В.В. Тиса (9) , построенный в 1899 году. Архитектор Карл Шмидт* словно бы перенес этот особняк с улиц берлинского Шарлоттенбурга* в северную столицу России. Фасад здания выполнен в технике брандербургской кирпичной пластики (подобный стиль еще называют «кирпичным»*). Для фасадной кладки использованы кирпичи разных цветов. Утонченные интерьеры этого особняка с золочеными обоями и резными панелями к сожалению не сохранились, после комплексного ремонта остались только несколько изразцовых печей и точеные дверные наличники в бывшей гостиной.

Элитные резиденции

Другим особнякам Петроградской стороны повезло больше. Их судьба связана с некоторыми страницами истории, а облик бесспорно свидетельствует о высочайшем уровне их архитектурного решения, без них невозможно представить окружающий городской ландшафт. Самым значимым в коллекции модерна Петербургской части является, конечно же, особняк М.Ф. Кшесинской (10). Квартал, в котором он находится, формировался постепенно. Из того, что мы видим сегодня, этот комплекс городской усадьбы появился первым и имел границу участка там, где заканчивается оригинальная ограда по красной линии улицы Большой Дворянской. Дальше начиналось домовладение лесопромышленника В.Э. Бранта, где в 1909 - 1910 году был построен неоклассический особняк с богатыми интерьерами (арх-худ. Р.Ф. Мельцер*). Матильда Кшесинская приобрела угловой участок (Кронверкский пр. 1-3) в 1904 г., уплатив за него довольно увесистую по тем временам сумму – 80 000 рублей серебром. Для создания особняка были приглашены известные мастера А.И. фон Гоген* и А.И. Дмитриев (уже упоминавшийся строитель особняка Эша). Весь облик комплекса сооружений, включающий в себя Основной корпус, два служебных флигеля, зимний сад с объемным остеклением и угловую беседку, был задуман в итальянском стиле «либерти»*. Был взят эстетический пример известных тогда вилл на итальянских курортах Таормина и Аркадия. В декоре особняка прочитываются мотивы темпераментного растительного орнамента Раймондо де Аронко* и Альфредо Кампанини* (11) (итальянских зодчих – мастеров нового стиля). При внимательном взгляде на особняк Кшесинской невозможно не заметить, что дом – южный, с видимостью плоской крыши и главное - с виноградной беседкой! Матильда Феликсовна хотела жить в своем дворце, как в Италии, невзирая на окружение северного города. Над внешним обликом здания и планировкой работал фон Гоген, а интерьеры второй анфилады первого этажа создал Дмитриев. Парадные залы первого этажа оформлены чопорно и официально, с ордерными колоннами и пилястрами, мраморной лестницей холла. Все было выдержано в строгом классическом настроении, но в двух гостиных и в столовой обстановка была изысканная и утонченная, именно там эстетика модерна нашла свое яркое выражение. Внутреннее пространство особняка было поделено на просторную анфиладу парадных залов, словно уходящую в бесконечную перспективу, подчеркнутую огромными окнами зимнего сада и группу камерных салонных помещений, где царил утонченный уют. Сохранились проектные акварели Дмитриева, они также представлены в иллюстративной части моего рассказа. В подвале была устроена винотека, где хранились изысканные коллекционные вина со всего мира. Именно эта винотека подверглась нашествию «восставшего народа» в марте 1917 года, в особняке расположился Петроградский штаб РСДРП(б), интерьеры были испорчены, туалеты, ванные совершенно изгажены, уникальные инженерные системы особняка были приведены в полнейшую негодность, но окончательный разгром случился после скандальных событий 3 – 6 июля, когда в особняк ворвались солдаты и пожарные. Все было разбито, переколочено. Остатки интерьерного декора, в первую очередь камины, были демонтированы в 1938 году при переделке особняка под музей Кирова.

Еще один особняк Петроградской расположился на Лицейской улице д.9, он был построен в 1908 году для инженера С.Н. Чаева (12), строителя Транссибирской железной дороги и одного из ее акционеров. Если взглянуть на фотографию 1909 года, то перед нами предстает совсем другая улица, еще не застроенная доходными домами. Характер этого района был совершенно другой. Военный инженер В.П. Апышков, архитектор этого здания, по желанию заказчика разделил планировку на две части: половины обоих супругов. Разделителем послужила диагональная парадная лестница с весьма своеобразным объемно - пространственным решением. При входе в особняк в круглой башне сразу же открывается перспективный вид на парадную лестницу, уходящую в остекленный «барабан», из которого предусмотрен выход в дворовый сад. В самом центре особняка расположена ротонда с зеркальным потолком. В этой весьма необычной планировке инженер Апышков реализовал некоторые новаторские идеи, изложенные в его же книге «Рациональное в новейшей архитектуре». Фасады особняка решены в формах немецкого «югендштиля»*, центральную часть фасада раньше венчала скульптура нимфы (тоже характерный элемент немецкой эстетики), впоследствии она была утрачена. Идиллия покоя на Лицейской улице длилась недолго, на месте деревянных дач, расположенных по соседству с 9-м участком, выросли громады доходных домов, улица приобрела урбанистический облик и господин Чаев продал особняк и построил себе неоклассическую усадьбу на берегу Малой Невки на Каменном острове по проекту того же В.П. Апышкова, по образцу вилл берлинского пригорода Ваннзее*.
В 1907 году на улице Литераторов 17 по проекту гражданского инженера М.Ф. Гейслера* был построен особняк А.Е. Молчанова (13)- крупного театрального администратора. Дом был построен на две половины – вторую занимала его жена, актриса Мария Гавриловна Савина. Примечательно то, что облик этого особняка уже не является как бы пригородным – дачным. Это уже вполне урбанистический дом, предполагающий отчуждение внутреннего пространства от окружающего участка. Стилевое решение особняка соответствует итальянскому «либерти» (из всех разновидностей модерна в России это направление было наиболее популярным). Угловой эркер исключительно эффектно венчает китайская вытянутая шатровая кровля. На ней до реставрации помещалось декоративное украшение - стилизованный цветок, похожий на распускающийся лотос, теперь же композиция из букв. Две фотографии я представил для сравнения. Кроме них вашему вниманию предлагается редкая фотография витражного окна на парадной лестнице. В этом особняке были довольно пышные интерьеры. 

На островах
Некогда дачное место, городская окраина – Каменный и Крестовский острова в начале 20-го века превратилась в клуб избранных домовладельцев. Здесь строили солидные дачи в стиле модерн и неоклассики с гаражами и автономными котельными. В них жили промышленник Путилов и купец Елисеев, профессор Бехтерев и адвокат Плансон, архитектор двора Мельцер и банкир Рубинштейн - элита новой России, которая совершила в начале 20-го века невиданный социальный подъем. Сегодня нередко можно услышать сравнение Каменноостровского товарищества (нечто на подобии клуба владельцев вилл) с современным поселком элитных коттеджей, однако, это абсолютно не так! Обитатели Каменного острова времени «Серебряного века» были совершенно другими людьми, с иным уровнем социального и культурного самосознания. Именно поэтому они выдерживали высочайший художественный квалитет обустройства своих владений, заказывали лучшим столичным архитекторам истинные шедевры мирового уровня. Кроме того, для застройщиков на Каменном острове были установлены отменно строгие правила, например, категорически запрещались не только заборы, но даже решетки более одного метра высотой (этим поддерживалось пространственное единство ландшафта). Ни о каком перекрытии улиц, ни о каких турникетах или шлагбаумах, закрывающих проход и проезд на территорию острова, не могло быть и речи! (другая страна, другая культура!) Все проекты проходили ревностный отбор городской технической комиссии, а иные, выходящие на берега Невки, подавались на высочайшее одобрение. Архитекторы изменяли свои проекты по нескольку раз, а застройщики передавали заказы другим зодчим при более чем двукратном неодобрении. Владельцы вилл на Каменном острове платили огромные взносы на поддержание территории и столь же огромные налоги. Так архитектор В.И. Шене (уже упоминавшийся) из-за потери заказа на постройку усадьбы Э.Г. Фолленвейдера* (14) не смог оплачивать собственную виллу, копились долги и все закончилось конфискацией участка с незавершенным парковым комплексом. В идее собственного особняка, построенного в 1904, архитектор воплотил свои представления о гармонии жилища и природы. На большом участке, выходящем к каналу, была задумана настоящая французская вилла, в объем корпуса которой встроена столь любимая зодчим башня «Грибок». В доме были устроены обширные террасы, пространственно объединенные с пейзажным парком, где Василий Шене планировал разместить декоративные павильоны. В интерьерах особняка главную декоративную роль играли керамические панно с растительным орнаментом. В 1970 году, когда этот дом оборудовали под госрезиденцию, весь интерьерный декор был разобран и некоторые фрагменты направлены в фонды «Музея истории Ленинграда».
По адресу Крестовский канал 12, на арендованном Л. Чинизелли (владельцем цирка на Фонтанке) участке, в конце 19-го века был построен деревянный особняк по проекту К.Г. Прейса*. Он состоял из небольшого двухэтажного корпуса с огромным окном в мезонине, но истинным украшением особняка стала высокая башня с остекленной верандой наверху, увенчанная островерхим квадратным шпилем. В 1904 году владелица участка генеральша М.Э. Клеймихель (15) организовала в освободившемся особняке редакцию модного столичного журнала. Эффектный выразительный особняк на Крестовском канале стал известным в городе богемным салоном. В 1911 году архитектор К.К. Мейбом* соединил деревянный особняк с соседним миниатюрным замком в духе французской неоготики. Таким образом возник оригинальный архитектурный комплекс. Оригинальности этой даче добавляли изысканные кованые ворота с ящерицами, вплетенными в орнамент, а шатровая французская крыша с декоративным гребешком имела шашечный орнамент.
Самой значимой работой архитектора В.И. Шене стала построенная им в 1902 году дача Е.К. Гаусвальд (16) (Боковая аллея, 14). Здесь воплощены самые актуальные идеи современной архитектуры того времени. Гармоничное сочетание круглой башни «Грибок» с низкой конической кровлей и широкими отвесами с крыльцом в формах «ар нуво» эффектно подчеркнуто добавленнием в качестве декоративного противовеса угловой башенки – «машикули»*. Общий корпус дачи – фахверковая конструкция с черепичной крышей. В своем первозданном виде дача Гаусвальд имела несколько балконов и лоджий различной формы и размеров, обращенных во внутренний сад, но главной особенностью облика этой дачи был надземный переход на уровне второго этажа, соединявший основной корпус со служебным флигелем (сейчас его нет). Главным внутренним помещением дачи Гаусвальд был двухуровневый зал с лестницей в духе английского загородного поместья наподобие знаменитого образцового проекта архитектора М. Бейли Скотта. Образ дачи Гаусвальд благодаря своему гармоничному архитектурному решению стал символом Каменного острова.

Пасмурные годы

Время господства иррационального эстетизма в архитектуре закончилось на рубеже 10-х годов прошлого века. Стремительно наступала эпоха новых форм, продиктованных постиндустриальным обществом. В этой новой эстетике не оказалось места декоративным рудиментам прошлых эпох. Однако в России этот процесс оказался не столь однозначным. Индустриальный прогресс, неуклонно требовавший надлежащих обновлений в общественной и культурной жизни, радикального тектонического сдвига «Устоев», вступил в противоречие с самой ментальностью русского самодержавно – идеократического государства. Это чутко уловила творческая итнтеллигенция, в среде которой сформировалась когорта охранителей – консерваторов. В их числе оказались большие мастера: Андрей Оль, Николай Лансере, Иван Фомин и другие, предложившие некую изолированную, консервативную художественную форму в противовес прогрессивным направлениям современного искусства. В первую очередь они предложили путь ухода с пути эстетической модернизации и поиск идеалов в прошлом, в частности в «веке осьмнадцатом» или вообще в допетровской Руси. Судьбу облика северной столицы определило то обстоятельство, что эта ретроградная концепция была с пониманием воспринята Николаем II. Страх перед грядущими потрясениями, пугающая непредсказуемость будущего поманила в прошлое, на поиск спасительных старых идеалов. Все амбициозные технократические замыслы были изъяты из рассмотрения, окончательно отвергли проект метрополитена («городской железной дороги высокой скорости» - так это тогда называлось), отложили план создания кварталов высотных общественных зданий. Санкт-Петербургу была навязана «красота» лаконичная и суровая, возник проект «Нового Петербурга»* - системы унитарной ордерной застройки (не выше 6-ти этажей) в районе Гавани, воцарилась идеология плоского города. Именно из этого предвоенного времени, наполненного тревожными предчувствиями, берет свое начало идея так называемой «Небесной линии»*, впоследствии навязанной нашему городу в качестве обязательной.
Этот общий тренд продиктовал новый эстетический контекст не только архитектуры, но и формирования городского быта в целом. Новые особняки на Аптекарском, Каменном и Крестовском островах явились в облике неоклассицизма. Новый особняк вдовы генерал-майора М.К. Покотиловой (17) на Каменноостровском проспекте 48, построенный М.С. Лялевичем* в 1910 году, представляется выразительным примером новой эстетики. Фасад со стороны Каменноостровского пр. выполнен в формах неоренессанса и состоит из трех частей - повышенной центральной части с лоджией из трех арок на гранитных колоннах (первоначально в проекте Лялевича лоджия предполагалась на первом этаже) и двух боковых частей с наземными эркерами. Полуовальные эркеры украшены фризами, копирующими флорентийские барельефы эпохи итальянского возрождения. Фигуры "Певчих" выполнены с оригиналов скульптора Луки делла Роббиа. Угловая веранда с колоннами завершается балконом-террасой. Фасад особняка со стороны переулка еще имеет черты модерна: асимметричное расположение арочной ниши с кессонным сводом усилено тем, что главный вход сдвинут вправо от осевой линии. В 1915 г. дворовый флигель был надстроен четвертым этажом с мансардой, позднее Лялевич превратил мансарду в полный этаж. Ограда двора оформлена по верху гранитными шарами и металлическими змейками.
Дополнительная справка из «Citywalls»: Мария Константиновна Покотилова - вдова военного-инженера-строителя, автора особняка военного министра на Садовой ул. Её сын А. Д. Покотилов, также проживавший в особняке, был действительным статским советником и председателем Российского взаимного страхового союза. Интерьер вестибюля выдержан в различных исторических стилях. Двухсветный холл с деревянной лестницей трактован в формах ампира. Кабинет оформлен в стиле ренессанс. Многие интерьеры утрачены в наши дни, но хорошо сохранилась лестница.
Один из последних особняков Петербургской части, несущий в своем облике признаки модерна, можно увидеть на Песочной набережной 22. Он построен в 1914 г. архитектором Н. К. Стендером* в эстетическом русле северного (скандинавского) модерна по заказу домовладельца Карла Карловича Неллиса (18), главного акционера общества машиностроительных заводов " Лесснер". До нашего времени не дошел первоначальный облик этого особняка, например, в ходе комплексной реконструкции 60-х - 80-х годов черепичная крыша была заменена на железную. Однако, сохранилась мраморная скульптура Герхарда* у парадного входа, изображающая сцену спасения младенца Моисея.
Таким образом на Петербургской стороне сформировался район особняков и дач, переходящий в парковую зону с ухоженными садами и лужайками островов и тенистым покоем аллей. Трагично и одновременно комично сложилась судьба особняков и их обитателей в годы революции и всеобщего погрома и разрушения. В 1918 году в зиновьевском Петрограде по известным адресам были выданы ордера на обыски и конфискации. Всякое убранство: картины, статуи, мебель, посуду вывозили из особняков грузовиками, одновременно в них вселялись советские учреждения. Со старым бытом покончили быстро.

Вот рассказ о приключении, которое пришлось пережить графине Клеймихель – упомянутой ранее владелице замка на Крестовском канале. В 1918 году она приняла окончательное решение бежать из Петрограда и вообще из России, которой, в сущности, уже не было. Во время всеобщего пьяного беспорядка, творившегося на городских улицах, графиня закрыла ставнями окна, заперла все двери, повесив на парадном входе написанное крупными буквами объявление: «Вход строго воспрещен. Этот дом принадлежит Петросовету. Бывшая хозяйка арестована ЧК и помещена в Петропавловскую крепость». Увидав сие зловещее сообщение, «революционные элементы» шарахались от ворот особняка и напуганные, спешили удалиться. Лишь спустя несколько дней, не получив в ЧК никаких объяснений, двери решились взломать, но брать в опустевшем доме было уже нечего. В бывшем графском особняке разместился «Дом трудящихся», там устроили что-то вроде культ – полит – просвета. На лекции и собрания должны были приходить отдыхающие окрестных пансионатов – бывших дач и особняков Каменного острова. Однажды, в 1920-м году, замок под шахматной крышей посетил сам Ильич! Начав свое выступление с обзора международной обстановки, он вдруг заговорил об архитектуре, указывая на полную несостоятельность всего «Буржуазного» зодчества. По словам оратора вся мировая архитектура тысячелетиями развивалась неправильно! Астрономические капиталы безумно тратились на дворцы и сказочные замки буржуазии, какое самодурство! А надо было строить залы для собраний и митингов трудящихся, мы осуществим эту великую задачу! – не унимался разгоряченный вождь. Так вспоминал в семидесятых годах один из слушателей на том далеком собрании.

В 70 – 80-х годах особняки Петроградской стороны и особенно Каменного острова использовались в качестве натуры для киносъемок, переходя часто из фильма в фильм. Чем только не был особняк Клеймихель: и клиникой Бадмаева из «Агонии», и усадьбой Бартоломью Шолтона из «Сокровищ Агры», снимали его и в сериалах 90-х, тоже можно сказать и о других домах на Каменном. Не имевшие должного ухода особняки Петроградской стороны пришли в аварийное состояние, многие сносили в разные годы, но главным образом, в 60-е, 70-е. Так район терял свой облик, свое особое настроение улиц и переулков, так Петербург постепенно превращался в Ленинград. И сегодня, проходя по улицам Гатчинской, Лахтинской и другим, можно заметить небольшие сады за красивыми решетками палисадников или затейливой формы дворовые флигели в глубине открытого двора. На этих местах, как раз, и находились эти самые особняки и дачи в стиле раннего модерна. В Москве особнякам в советское время повезло больше, в них разместили посольства и почти всем нашлось применение. В Петербурге вопрос сохранности подобных зданий зависел от того учреждения, которое его занимало. Так, например, в особняке В.Э. Бранта (19) фасады и интерьеры сохранились отменно, там расположена вторая часть музея политической истории. В реставрируемом сейчас особняке С.И. Чаева внутренняя отделка помещений сохранилась почти полностью. А вот деревянная дача архитектора Фон Постельса (20), стоявшая на диагональной аллее Каменного острова, оказалась потеряна полностью, и не одна она.
Архитектура малых форм, старые особняки и дачи представляют собой значимую часть городского архитектурного ландшафта, они связаны с биографиями известных людей, в них проживавших и бывавших, это особая культурная среда в потоке городской жизни.


Форма входа
 

Поиск
 

Календарь
«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
 

Архив записей
 

  Ссылки
 

Copyright MyCorp © 2017